Успешная охота на СЕКАЧА в Калининградской области
Есть у меня приятель, Аркаша Лифшиц. Олигарх-лайт. Да уж теперь, наверное, экстра-лайт. В жизни Аркадия зримо присутствуют две музы, два пассионарных источника его существования – теннис и женщины. Точнее, наверное, женщины и теннис, ну да неважно. Надо заметить, что на обоих поприщах Аркаша, разменявший недавно шестой десяток, добился весьма выдающихся результатов. О женщинах подробности умолчим, а вот в мире любительского тенниса мосье Лифшиц весьма известен, если не сказать — велик! Ибо дважды выигрывал «Русский кубок» — высший титул теннисиста-любителя в нашей стране.
И вот в прошлом году, на церемонии награждения победителей и номинантов «Русского кубка», транслировавшейся по спортивным каналам НТВ+, Аркадий выступал с речью. Среди прочего он заявил, что «Бог любит Троицу!», намекая тем самым на неизбежность своего третьего восхождения на Эверест любительского тенниса. Мне признаться, было весьма забавно слышать из уст хоть и не обрезанного, но все же Аркадия Лифшица, рассуждения о симпатии Всевышнего к Троице!
И вот сегодня, после троекратного посещения благодатных земель Восточной Пруссии в поисках трофейного секача, мне, относительно правоверному, обрезанному иудею Арифуллину Марату Алимжановичу, кажется, что изрядная доля истины в Аркашиных словах есть!
А дело было так. Нынешним августом я с женой и Олегом Елагиным в очередной раз посетил Калининградскую область с целью добычи чего Бог пошлет, но с надеждой на трофей. Надо заметить, что до этого момента мы не охотились на злаковых полях и необходимыми навыками не обладали. И напрасно! Первая же ночь окончательно нас в этом убедила. Мне, в отличие от жены, не интересно сидеть на вышке. Нет, конечно, я сижу, сколько надо и все такое. Но все это слегка напоминает организацию заказного убийства преступного авторитета, имеющего обыкновение регулярно харчеваться в любимом ресторане. Правда, авторитетные секачи что-то не очень-то и ходят харчеваться. Все больше «шестерки»-
подсвинки да «козлы»-косули. А вот охота с подхода мало того, что честна так еще и весьма эмоциональна и азартна.
Итак, в первый наш приезд я добыл свинку. Большую и вкусную. Правда, принял ее в ночи за мужчину. Ну да с кем не бывает. Вон на чемпионате мира по легкой атлетике 800-метровку выиграла черная баба из Южной Африки, а по виду – ну чистый мужик! Да и «Дедал» к сожалению, не позволяет идентифицировать первичные и вторичные половые признаки у
объекта охотничьего вожделения. Но самое главное, я увидел его. Вид секача, в половину роста возвышающегося над
рослой, в пояс пшеницей, потрясал воображение. Был он не на выстреле и возможность подхода не допуская. Но как манил!
Я вернулся в Восточную Пруссию через четыре дня. С активными наушниками и средством от запаха. Опять потянулись бессонные ночи, наполненные неспешным и бесшумным (по возможности) шествованием по полям. Одним из поздних вечеров мне довелось совсем накоротке стрелять по приличному кабану, но промахнуться. Все же ночная стрельба требует навыка и опыта. Их я и набирал.
В крайнюю ночь, под утро я таки нашел своего секача. Нашел сам, на поле, без помощи сопровождающего егеря. Да и сложно его было не увидеть. Глыба! Матерый кабанище! Подойти к нему ближе (как мне напрасно показалось) было сложно. Дистанция выглядела приличной. Ночь вообще путает карты. Словом, я решился на выстрел, но расхвылювался как пионер, взявший впервые в руки журнал «Енот-потаскун» и промазал вчистую! Долго потом ругал себя матерно, но в душе радовался. Ибо не растерял еще охотничьей страсти да и собственное тщеславие и гордыню приложил мордой об стол, что полезно. Как там в мультфильме: «…он и в третий раз пошел в лес за елкой…»…
Я вернулся через неделю и в первую же ночь на том же самом месте положил секача.
Монстра. Одним выстрелом. В сердце.